Одна из моих кошек — трёхцветная, звали её Шери, — отличалась странным вкусом. Кошка обожала семечки, орехи, сухофрукты, сладости. Стоило только оставить на столе чашу кофе без присмотра, как в неё немедленно погружалась усатая морда. Почуяв запах дыни, начинала громко мурлыкать и кататься по полу — так обожала дыню. (Кстати, недавно я прочла, что для кошек всё вышеперечисленное вредно. Особенно дыня. Тогда я этого не знала и даже зимой покупала кошке её любимое лакомство.) Но самое-самое любимое — это... баночная консервированная кукуруза. При одном виде банки у Шери начисто сносило крышу. Ветеринар, кстати, видя такую необычайную любовь, разрешил ей давать лакомство по чуть-чуть — по чайной ложечке.

Как-то раз у нас в доме накрывался праздничный стол. И кошек, чтобы не напаскудили, мы в ту комнату не пускали. Но Шери... Она исхитрилась открыть дверь и просочиться в щёлку. Когда гости собрались и все пошли в ту комнату, нас ожидало незабываемое зрелище: прямо в хрустальной салатнице на столе возлежала и жалобно стонала обожравшаяся кошка. Мама даже сердиться не стала, просто взяла её на руки, отнесла на кошачью лежанку и сокрушённо сказала:

— Ну, все кошки как кошки, только у нас не пойми что. Любая нормальная кошка съела бы буженину, ветчину, на худой конец, жаркое, а ты...

Шери сожрала целую банку консервированной кукурузы. Как была кукуруза выложена в салатницу, так её и... не стало. Ни единого зёрнышка. Мясо, буженину и ветчину она не тронула.

С кошкой, кстати, ничего не случилось. Могли бы отказать печень, почки или ещё что, — для кошек это вредно и опасно, — нет, отлежалась. И кукурузу потом любила по-прежнему. Причины такой необычной кошачьей любви узнать так и не удалось...

Три литра пота. Ведомственная больница судостроительного завода. Я молодой, но вполне уже респектабельный инженер, лежу в восьмиместной палате с воспалением лёгких. Все 8 жеребцов чувствуют себя превосходно, травят байки, анекдоты, гогочут подкалывают, разыгрывают друг друга. С пневмонией я один. Анализы, анализы каждый день

Подумала, что в моем возрасте вполне уместно на реплику: "У вас такое лицо знакомое", отвечать: "Я раньше в п@рно снималась..." — и наблюдать за реакцией.

Павел Николаевич Орленев в 1895-1900 гг. служил на сцене Суворинского театра. Чехов и Орленев приятельствовали. Сам остроумный собеседник, Антон Павлович любил слушать актёрские байки, которые Орленев был мастер рассказывать.

Многочисленные знакомые Орленева часто просили его устроить встречу со знаменитым Чеховым, когда тот приезжал в Петербург. Особенно приставал к артисту с этой просьбой редактор "Правительственного вестника" Сергей Семёнович Трубачёв, помогавший Суворинскому театру деньгами. "Я только посмотрю на него и пожму ему руку! " — умолял он Орленева.

Отказать спонсору артист не мог, хоть и прекрасно знал, что писателя назойливое внимание публики тяготило. Орленев принялся перед Чеховым расхваливать Трубачёва, говорить, какой это хороший и душевный человек, и упрашивать писателя с ним познакомиться.

Антон Павлович внимательно выслушал артиста и задумчиво произнёс: "Слушайте, Орленев, разве может быть редактор "Правительственного вестника" хорошим человеком?".

С бывшей подругой познакомилась в роддоме. Оказалось, живем в соседних домах. Ребёнок у неё родился на очень раннем сроке, но выжил. Ходили вместе гулять с колясками, общались каждый день. Потом ей предложили оформить инвалидность. Не хотела, я её уговорила тем, что ребенок получит усиленное лечение. Денег в семье не особо, на всем экономили. К трём годам ребёнок не вставал на ноги, посоветовали частную клинику. Она открыла сбор на средства для лечения. И смотрю, жизнь у неё начала налаживаться: и в дорогую клинику ходила, и одеждой хорошей обзавелась. Ну, думаю, ладно, одеваться же тоже надо. Машину поменяли. Муж сказал, что долго копил на неё. Ладно, надо же на чём-то ездить. И тут при очередной встрече замечаю у неё айфон последней модели. Сказала, что взяла на свои. При этом продолжает открывать сборы на лечение ребёнка. Айфон и всё остальное тщательно скрывает от всех, вдруг перестанут деньги ей кидать на карту. Вот так и нет больше у меня подруги. А её муж так и не понял, почему мы перестали общаться.